Поиск по сайту:

КУЛЬТУРНАЯ НИВА / НИВА КУЛЬТУРИ

Слободской общерусский писатель Данилевский

Ольга ПОЗДНЯКОВА 19.12.2011 01:21

Любителям литературы памятен офорт В. Даниловой и О. Дмитриева «Н. В. Гоголь читает “Ревизора” 5 ноября 1851 года на квартире в доме Талызина в Москве на Никитском бульваре», где — слева направо — изображены Г. П. Данилевский, И. С. Тургенев, С. В. Шумский, П. М. Садовский, М. С. Щепкин, С. Т. Аксаков, И. С. Аксаков. Гравюра сделана в 1951 г., к столетию изображенного события. 

 
В. Данилова и О. Дмитриев «Н. В. Гоголь читает “Ревизора” 5 ноября 1851 года на квартире в доме Талызина в Москве на Никитском бульваре»
 
Нас же в ней интересует крайняя слева персона - писатель Григорий Петрович Данилевский. Это он оставил воспоминания об изображенном событии: «Долгожданное чтение состоялось 5 ноября "во второй комнате квартиры гр. А. П.Толстого, влево от прихожей. Стол, вокруг которого на креслах и стульях уселись слушатели, стоял направо от двери, у дивана, против окон во двор. Гоголь читал, сидя на диване". Это чтение стало последним публичным выступлением Гоголя, и он готовился к нему очень сосредоточенно. На удивление Тургенева, "далеко не все актеры, участвовавшие в "Ревизоре", явились на приглашение Гоголя; им показалось обидным, что их словно хотят учить! Ни одной актрисы также не приехало. Сколько я мог заметить, Гоголя огорчил этот неохотный и слабый отзыв на его предложение... Известно, до какой степени он скупился на подобные милости". Однако увлекшись чтением, Николай Васильевич вошел во вкус и произвел на слушателей потрясающее впечатление "чрезвычайной простотой и сдержанностью манеры, какой-то важной и в то же время наивной искренностью, которой и словно дела нет – есть ли тут слушатели и что они думают. Казалось, Гоголь только и заботился о том, как бы вникнуть в предмет, для него самого новый, и как бы вернее передать собственное впечатление. Эффект выходил необычайный... С каким недоумением, с каким изумлением Гоголь произнес знаменитую фразу Городничего о двух крысах... "Пришли, понюхали и пошли прочь!" – Он даже медленно оглянул нас, как бы спрашивая объяснения такого удивительного происшествия. Я только тут понял, как вообще неверно, поверхностно, с каким желанием только поскорей насмешить – обыкновенно разыгрывается на сцене "Ревизор"».  
 
 
Григорий Петрович Данилевский. 1891 год
 
Русский писатель Григорий Данилевский родился 14 (26) апреля 1829 года в селе Даниловка Изюмского уезда Слободско-Украинской губернии (ныне это Харьковская область) в богатой дворянской семье харьковского помещика отставного поручика Петра Ивановича Данилевского (18021839). Есть сведения, что основатель этого рода Данила Данилович в 1709 году принимал в своем доме Российского Императора Петра I, возвращавшегося из Азова в Полтаву.
 
Это после беллетрист оставит благодарному читателю на века свои исторические романы-бестселлеры. А в молодости он учился в Московском дворянском институте (18411846), затем на юридическом отделении университета в Санкт-Петербурге.
 
Оказывается, не только мы, ленивые и нелюбопытные потомки, порой путаемся в русских Данилевских, которых у нас имеется некоторое количество. Но и при жизни писателя по поводу его фамилии возникали недоразумения, порой весьма тягостные. Например, Григорий Данилевский по ошибке был арестован вместо однофамильца Н. Я. Данилевского, который был на семь лет старше, и привлечен к делу М. Петрашевского (как, скажем, и Ф. Достоевский), даже несколько месяцев провел в Петропавловской крепости в одиночном заключении. Судьба, однако.
 
Не удержимся и от упоминания известной статьи однофамильца, уроженца Орловщины Н. Я. Данилевского, автора трактата «Россия и Европа». Тут есть некоторая «петровская» инверсия роду Г. П. Данилевского. Николай Яковлевич был недоволен реформами Петра, когда «русская жизнь была насильственно перевернута на иностранный лад» и называл эту болезнь европейничаньем и начало этой болезни связывал с «обезнародовающими». Н. Я. Данилевский писал: «Болезнь эта в целом препятствует осуществлению великих судеб русского народа и может, наконец, (несмотря на всё видимое государственное могущество), иссушив самобытный родник народного духа, лишить историческую жизнь русского народа внутренней зиждительной силы, а следовательно, сделать бесполезным, излишним само его существование, ибо всё, лишённое внутреннего содержания, составляет лишь исторический хлам, который собирается и в огонь вмещается в день исторического суда».
 
Но продолжим рассказ о Григории Петровиче Данилевском, харьковце.
 
Справочники говорят, что в 1850 году он окончил университетский курс со степенью кандидата прав и с серебряною медалью за конкурсное сочинение на тему: «О Пушкине и Крылове». В 1850—1857 годах служил в Министерстве народного просвещения чиновником для особых поручений и неоднократно получал командировки в архивы южных монастырей. В 1856 году был одним из писателей, посланных великим князем Константином Николаевичем для изучения различных окраин России. Ему было поручено описание прибрежья Азовского моря и устьев Дона.
 
Именно оттуда и почерпнут местный колорит известной трилогии, посвященной изображению оригинальной жизни Приазовского края — «Беглые в Новороссии» (поначалу под псевдонимом А. Скавронский), «Беглые воротились» и «Новые места», за которую европейские критики прозвали писателя «русским Фенимором Купером».
 
В те годы Г. Данилевский пользовался большой популярностью у читателей Западной Европы, известно около 100 переводов его сочинений на иностранные языки. В самом деле, Данилевский — занимательный рассказчик, мастер приключенческих сюжетов; Салтыков-Щедрин в своей статье даже пенял харьковцу на то, что тот во главу угла ставит именно увлекательный сюжет, в ущерб художественности.
 
Выйдя в 1857 году в отставку, Григорий Петрович надолго поселился в своих имениях. Был депутатом харьковского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян, позднее членом училищного совета, губернским гласным и членом Харьковской губернской земской управы, почетным мировым судьей, ездил с земскими депутациями в Петербург.
 
В 1868 году поступил было в присяжные поверенные Харьковского округа, но вскоре получил место помощника главного редактора газеты «Правительственный вестник», а в 1881 году был назначен его главным редактором.
 
Как пишут биографы писателя, литературную деятельность Г. Данилевский начал, как и многие наши прославленные мастера пера, «мало замечательными» стихами, дебютировав в печати в 1846 году. Примерно тогда же вышли его «Украинские сказки», претерпевшие потом восемь изданий, а также переводы из Шекспира («Ричард III», «Цимбелин»), Байрона, Мицкевича и другие.
 
Данилевского считали представителем либерального направления. Печатался он в 1870—1880-х исключительно в «Вестнике Европы» и «Русской мысли».
 
Повестью «Потемкин на Дунае» (1878 г.) начинается вторая половина литературной деятельности Данилевского, почти исключительно посвященная исторической беллетристике. Это романы «Мирович» (1879 г.); «На Индию при Петре» (1880 г.); «Княжна Тараканова» (1883 г.). Автор был вполне успешен: его полное собрание сочинений, сначала в 4-х, а позднее в 9-ти томах выдержало с 1876 года семь изданий при небольших тиражах.  
 
 
Г. П. Данилевский. Полное собрание сочинений в 24 томах, т. 21. СПб. 1901 г.
 
 
По мнению автора этой статьи, исторические романы Данилевского уступают его же художественно-этнографическим произведениям в свежести и одухотворенности. Тем не менее они и до сих пор востребованы читателем, если не иметь в виду того печального обстоятельства, что компьютер и новые компьютерные технологии, похоже, вытесняют станок Гуттенберга на периферию общественных приоритетов.
 
 
Лучшим из исторических романов Данилевского считался «Черный год» (1888 г.) о Е. Пугачеве. К числу наименее удачных романов Данилевского критика причисляла «Сожженную Москву» (1886 г.), где соперничество с Л. Н. Толстым оказалось слишком опасным для автора.  
 
 
Г.П. Данилевский «Сожженная Москва»
 
В 1866 году писатель издал книгу «Украинская старина» (исторические и биографические очерки), удостоенную малой Уваровской премии. Мы же процитируем некоторые фрагменты чудесного введения к изданной в 1854 году книге Данилевского «Слобожане. Малороссийские рассказы».
 
Григорий Петрович Данилевский живо и с любовью рисует облик родного края: «Что же это такое Слобожанщина и откуда она взялась? За двѣсти лѣтъ страна, именуемая Слободскою, представляла пустыню безлюдныхъ степей и дикихъ лѣсовъ, по которымъ носились одни дикіе татары и гдѣ возвышались одни дозорныя мѣста пограничныхъ обывателей. Четыреста лѣтъ сряду эта богатая область была безлюдна и пустынна, съ той самой поры, какъ набѣгъ ордынцевъ опустошилъ ее вмѣстѣ съ сосѣдними русскими княжествами. И вотъ, потомки ея владѣльцевъ вспомнили о покинутой отчизнѣ...»
 
Продолжая рассказ об истории становления Слобожанщины, он напишет: «….Слободка засуетилась, окружилась палисадникомъ; изъ ея воротъ вышелъ съ распущенными значками легкій, летучій, безстрашный отрядъ; быстрый натискъ сломилъ и разметалъ враговъ; слободка стала крѣпостцей, откликнулась другимъ городкамъ-слободкамъ, и пошла но свѣту вѣсть о новой странѣ, о молодой, богатой Слобожанщинѣ! Великій царь Алексѣй Михайловйчъ объявилъ во всеуслышанье, что даритъ русскому шляхетству и казакамъ Гетманщины и Запорожья земли по Донцу и сосѣднимъ рѣкамъ, и бросили русское шляхетство и вольные казаки землю смутную и обагренную кровью, бросили Гетманщину и Запорожье для тихой, новой страны, для страны хуторовъ и слободокъ! ...Лучшія дворянскія фамиліи переселились въ окрестности полковыхъ сотенныхъ городковъ. Выборные полковники продолжали раздавать, безоброчно и безпошлинно, лѣса и водяныя мельницы, вольные грунты и сѣнныя угодья, ольховые пристѣны, озера и пасѣки. Тамъ, гдѣ четыреста лѣтъ сряду носились дикіе татары, гдѣ шла уединенная и рѣдко оживляемая пустынными обозами, по гребню возвышенности, пересѣкающей слободскую котловину, дорога въ Крымъ, именуемая Муравскимъ шляхомъ, тамъ къ началу нашего столѣтія было уже до шестисотъ церквей и до милліона жителей...
 
Слобожане вошли въ пословицу своимъ богатствомъ, и когда ихъ живописная родина получила имя Русской губерніи, на гербѣ новой губерніи изобразили рогъ изобилiя...»
 
Теплые, трогательные, преисполненные любовью к отчему краю слова автора сохраним и мы в память о замечательном писателе Данилевском и его родине:
 
 «Вы скажете: чуденъ край этой благодатной Слобожанщины! И какъ ему не быть чуднымъ! …Что вы скажете о Харьковѣ? Гдѣ вы видѣли такой городъ? На Руси не мало городовъ, о которыхъ мягкосердые проѣзжіе и услужливые обыватели постоянно говорятъ: "Да помилуйте-съ! Да это уголокъ Петербурга-съ". Но ни одинъ русскій городъ не заслуживаетъ подобнаго отзыва, какъ Харьковъ, если только авторъ не будетъ также обвиненъ въ излишнемъ мягкосердіи и тайномъ покровительствѣ всѣхъ безпечныхъ, чернобровыхъ, добродушныхъ и счастливыхъ!» 
 
Григорий Петрович Данилевский скончался в столице Российской Империи - Санкт-Петербурге 6 (18) декабря 1890 года. Известный писатель и после смерти остался верен своей малой родине. Он был похоронен в селе Пришиб-Петровское, на милой его сердцу Слобожанщине. 
 

Могила Григория Петровича Данилевского в селе Пришиб Балаклеевского района Харьковской области

Оставить комментарий Комментариев: 4
Харьковец | 19.12.2011

А вообще у Г.П. Данилевского о малой родине, Слобожанщине, о Харькове - очень теплые тут цитаты приведены. Я копнул еще:

...Здѣсь сѣверъ и югъ отдаютъ другъ другу свои достоянія. Сюда изъ Крыма прилетаютъ аисты и пеликаны, съ Кавказа заходятъ дикія козы! Рѣки и озера, полныя рыбъ, здѣсь не замерзаютъ цѣлыя двѣ трети года. Лѣнивый плугъ царапаетъ землю, и посѣянное зерно родитъ самъ-шестьдесятъ. … А сады его? — Поѣзжайте-ка въ валковскій уѣздъ, такъ такія сливы и бергамоты, что не зубами, а губами ихъ ѣшь, раскусишь, а онѣ душистыя и сочны, и янтарны, и прозрачны, какъ липовый сотъ, и ни съ чѣмъ въ мірѣ не сравнятся! Въ окрестностяхъ Волчанска и Богодухова удивительные пчеловоды. А въ изюмскомъ уѣздѣ найдете и сахароваровъ... Съ виду какъ будто и ничего эти слободки! — А поѣзжайте къ нимъ поближе: дикая смѣсь соломы и глины, стоговъ и садиковъ, эти изгороди, перегородки и обгородки, эти клѣти, клѣточки и подклѣтки васъ ошеломятъ сразу! Зато какъ присмотритесь, что не даромъ слобожанинъ строитъ свои улья и свои хаты изъ чистаго липоваго теса, какъ присмотритесь и увидите, вокругъ этихъ свѣтлыхъ, бѣлыхъ мазанокъ, пышныя нивы пахотей и раздольныя сѣножати, какъ увидите, что всѣ эти клѣти и подклѣтки, всѣ эти перегородки и загородки полны домашней утвари, нарядовъ и хлѣба, а вѣтви садиковъ гнутся и ломятся отъ яхонта сливъ и багрянца вишень, вы не то скажете...

Гроголь | 19.12.2011

Да, забытый писатель и почти не читанный. Помнится Княжна Тараканова. Да и то больше, честно говоря, по картине Константина Флавицкого.
Спасибо за напоминание

Конев | 19.12.2011

По сердцу-то по сердцу, но и этой поэтичности у Г. П. Данилевского не отнять, почти что гоголевской:
"Что вы скажете о Харьковѣ? Гдѣ вы видѣли такой городъ? На Руси не мало городовъ, о которыхъ мягкосердые проѣзжіе и услужливые обыватели постоянно говорятъ: "Да помилуйте-съ! Да это уголокъ Петербурга-съ". Но ни одинъ русскій городъ не заслуживаетъ подобнаго отзыва, какъ Харьковъ, если только авторъ не будетъ также обвиненъ въ излишнемъ мягкосердіи и тайномъ покровительствѣ всѣхъ безпечныхъ, чернобровыхъ, добродушныхъ и счастливыхъ!"

Игнат | 19.12.2011

А вот мне этот Данилевский по сердцу:

Н. Я. Данилевский писал: «Болезнь эта в целом препятствует осуществлению великих судеб русского народа и может, наконец, (несмотря на всё видимое государственное могущество), иссушив самобытный родник народного духа, лишить историческую жизнь русского народа внутренней зиждительной силы, а следовательно, сделать бесполезным, излишним само его существование, ибо всё, лишённое внутреннего содержания, составляет лишь исторический хлам, который собирается и в огонь вмещается в день исторического суда».

Другие статьи раздела: