Поиск по сайту:

МОСТ ИЗ ПРОШЛОГО / МIСТ З МИНУЛОГО

Приглашение на царский обед. Сегодня день памяти святых Царственных мучеников

Олег СЛЕПЫНИН 17.07.2009 12:53

Государь Николай Александрович, находясь под арестом в Екатеринбурге, в последний день своего рождения 6/19 мая 1918 года записал в дневнике: «Дожил до 50 лет, даже самому странно!»

За годы своей жизни Николай Александрович встречался со многими людьми, с тысячами и тысячами. Были среди них те, с кем в какие-то периоды он виделся часто, с иными – от случая к случаю или единожды, а то и как-то случайно. Некоторые оставили о Государе письменные воспоминания. Но существовали воспоминания и устные.

Например, дети, видевшие Императора где-то на прогулке, вспоминали потом об этом всю жизнь. Вспоминали Государя военные, инженеры, художники. Иные устные воспоминания передавались через десятилетия.

Известный современный архитектор, академик, дважды лауреат Государственной премии Украины Сергей Константинович Килессо (родился в 1931 году) однажды передал рассказ своего старшего коллеги Михаила Францевича Покорного (1886-1948), которого слышал несколько раз в детстве, не позже 1937 года, и хорошо запомнил.

Михаил Францевич Покорный, поляк по происхождению, был православным, родился в Одессе, где в 1905 году закончил архитектурное отделение художественного училища, а затем поступил на архитектурное отделение в Петербургскую академию художеств, которую окончил в 1913 году. В Петербурге до 1917 года он построил церковь-усыпальницу на Волковом кладбище, два доходных дома на Лиговском проспекте (№№ 121, 163). В 1921-м он оказался в Харькове, где по его проектам строились жилищные кооперативы с характерными для времени названиями: «Коммунальник», «Коллективизатор», «Новый быт»; построил Михаил Францевич клуб металлистов в Таганроге, два дома в Одессе - на Дерибасовской и ул. Ленина, санаторный комплекс «Сосновка» под Черкассами (1936, совместно с сыном Андреем Покорным), правительственные здания в киевских Липках; профессор, преподавал в вузах Харькова, автор капитальных трудов по начертательной геометрии; в войну, занимаясь эвакуацией института, он не успел выехать, в Харькове при немцах погибла его жена; сам он умер и похоронен в Одессе.

Приезжая в командировки в Киев, Михаил Францевич бывал в доме известного киевского врача Константина Григорьевича Килессо, сын которого, как оказалось, обладал цепкой памятью. Годы были не самыми благоприятными для воспоминаний о Царе, которого иначе как «кровавым» большевистская пресса не именовала, тем не менее благодарная память брала своё.

В мае 1910 года столичный журнал «Зодчий» объявил о проведении конкурса на проект храма в память 300-летия Дома Романовых. Условия предполагали создание собора в стиле «храмов времени воцарения Дома Романовых», а нижний предел «в стиле эпохи Александра Невского».

К участию в конкурсе недоучившегося студента подтолкнула случайность. На улице он оказал услугу незнакомцу, беспомощно вышедшему из ресторана подшофе, подхватил под локоть, поднял шапку, довёз за свой последний рубль до дома; в благодарность получил визитку и приглашение зайти в присутствие. Незнакомец оказался известным министром. На следующий день он дал студенту дельный совет…

М.Покорный с двумя своими товарищами несколько месяцев трудились над проектом.

Строительный комитет по сооружению в Санкт-Петербурге соборного храма Феодоровской иконы Божией Матери работал под покровительством великого князя Михаила Александровича, брата Николая II. В работе Комитета, состоящего из пяти комиссий (в том числе исполнительного, историко-художественного, финансового), участвовали архитекторы Л.Н. Бенуа, С.С. Кричинский, Д.А. Крыжановский. Как известно, выбор был сделал в пользу проекта Степана Самойловича Кричинского. В прессе сообщалось, что на выставке проектов «внимание Государя было обращено на проект студента Императорской Академии Художеств Михаила Покорного, который, движимый верноподданническими чувствами к трону, разработал достойный восхищения проект храма в честь 300-летия Дома Романовых…». Рассказывая, Михаил Францевич добавлял, что пояснения на выставке делал тот самый министр… Как бы то ни было, Государь увидел в студенческом проекте не только молодые амбиции и студенческое безденежье, но и искренние монархические чувства.

Далее Михаил Францевич рассказывал: «Прошло несколько недель. Сижу в своей мансарде без денег, голодный и злой на весь свет. Слышу, подъехало к дому редкостное в те годы авто. Смотрю, дворник пальцем показывает на мою мансарду. Стук. Заходит чиновник и подаёт мне большой конверт. Письмо от самого Царя! В письме приглашение нанести визит и отобедать. Фрак я взял на прокат. В назначенный день и час за мною заехало знакомое авто. Во дворце меня провели по каким-то полутёмным переходам в комнату, где стоял большой сервированный стол и два кресла с большими резными спинками. Я оробел. В час дня двери распахнулись и вошел Государь в известном тогда всем мундире. Рост небольшой, добрые глаза, ласковая улыбка. Он слегка пожал мне руку и пригласил сесть. После короткой паузы Государь проговорил: «Я тронут проявленным с вашей стороны искренним чувством к Трону. Это особенно меня волнует сейчас, когда в упадке мораль… Проект ваш прекрасен, у вас талант, большой талант… Я верю в ваше будущее…». Я неуклюже кивал головой, улыбался, но ничего сказать не мог: сдавило горло. «По этому поводу нужно пить шампанское, - сказал Государь, - но я предпочитаю водку». Лакеи наполнили рюмки. «Мы выпьем за то, чтобы вы служили Отечеству своим необыкновенным талантом. Как хорошо, что в России есть такие молодые люди, как вы». Говорил Государь глуховатым голосом, и нужно было прислушиваться, чтобы расслышать каждое слово. Потом он расспрашивал меня об учёбе в Академии, о родителях. Советовал мне побыстрее жениться, вести правильный образ жизни. Говорили мы и об искусстве. Государь знал архитектуру и ценил работы моего кумира Фёдора Шехтеля, а среди художников на первое место поставил тогда Валентина Серова, которым и молодёжь увлекалась. Оценки он давал со знанием дела и в тоже время деликатно, без навязывания своей мысли. Сейчас говорят и пишут: «Николай Кровавый», но свидетельствую, что ничего кровавого в этом человеке я не заметил. Обед начали с рыбных блюд, потом перешли на мясные закуски. Когда подали уху из стерляди, по комнате пошли такие запахи… Пили мы из маленьких рюмочек. Поначалу я боялся сказать что-то лишнее, но потом язык развязался сам собою. Я начал живо рассказывать о себе, о профессии архитектора… У нас на Украине вежливый гость обычно нахваливает щедрого хозяина, и я отметил запеченную телячью грудинку с черносливом. Государь подсказал: «По-старокиевски». И тогда я понял, что в высших сферах восхищаться блюдами не принято, достаточно и того, что они вкусны. В конце обеда Государь сказал: «Я решил вас премировать…». У меня выступили слёзы. Государь приобнял меня и передал заранее заготовленный чек на три тысячи рублей золотом. На память мне так же вручили меню, на котором Государь размашисто вывел: «Николай». И поставил дату 12.9.1910.

Потом я сосчитал, что обед наш состоял из двадцати двух блюд…

Банк мне выплатил деньги. Вскоре мы с друзьями выехали во Францию, потом жили в Италии, Испании, Греции. Посещали музеи, рисовали античные храмы, пейзажи. Денег нам хватило на три года.

Иногда я достаю меню с подписью Государя и вспоминаю ту давнюю встречу. Время теперь такое, что я его прячу (1937 год. – О.С.), но вам обязательно его привезу...»

 
***
Готовя эту публикацию, корреспондент Фонда стратегической культуры ещё раз позвонил академику С.К.Килессо. Сергей Константинович подтвердил, что помнит то меню: Михаил Францевич сдержал своё слово.

Эта история – совершенно крошечный эпизод на фоне гигантских событий, которые составляют дивную историю России. Но без подобных трогательных эпизодов История перестаёт быть дивной, перестаёт быть правдой.

Валентин Серов. Потрет императора Николая II

 Валентин Серов. Портрет императора Николая II

Оставить комментарий Комментариев: 0

Другие статьи раздела: